Секвестрация немыслимого

Рецензия на книгу Ю. Такера «В пыли этой планеты»

Наружный осмотр.

«В пыли этой планеты» — первый том трилогии «Ужас философии» Юджина Такера, яркого представителя школы спекулятивного реализма. Основные принципы этого философского направления таковы:

1. Если объектом науки является реальный мир вещей, то предметом философии является мир трансцендентный.

2. Наше сознание ограничено, а мироощущение склонно ставить в центр внимания человека.

3. Научные открытия порождают сомнения в истинности антропоцентризма. Человек больше не венец творения, а обыкновенный развитый примат. Мир безразличен к людям, и он продолжит развиваться, даже если Homo Sapiens вымрет.

Школа спекулятивного реализма часто обращается к вселяющим страх и отвращение феноменам (слизи, жиже, мгле), которые выходят за пределы описания человеческого и устремляются на территорию тьмы. Так современная философия становится жуткой. Но почему и зачем?

Книга Такера представляет собой исследование взаимосвязи между ужасом и философией при помощи не-философских феноменов (фильмов и литературы жанра horror, писаний религиозных проповедников). Автор работы подчеркивает: не стоит сводить эти отношения к философии ужаса, хотя такое направление мысли есть. По-настоящему интересны моменты, где философия ограничивает саму себя — и это автор обозначает как ужас философии. Этот предел давно достигнут: мышление таинственным образом постоянно сталкивается с собственным горизонтом — мыслью о существовании того, что помыслить нельзя. Эту не-мысль невозможно полноценно выразить человеческим и философским языком. Нужен иной — язык horror-жанров. Ведь он, в отличие, от всех остальных способен рассказать и показать не-сущее, парадоксальное и немыслимое.

Вскрытие

После ознакомительного осмотра перейдем к философскому вскрытию, чтобы разобраться с жизненно важными органами данного трактата.

Основным термином для Такера является ужас. Ужас — это не человеческая эмоция, а нечто другое. Основной тезис этой книги Ужас является не-философской попыткой философски осмыслить мир-без-нас. Мир-без-нас — это итог переосмысления автором кантовского деления вещей на ноумены и феномены:

● Мир-для-нас (Мир, который мы, как человеческие существа, интерпретируем и осмысляем).

● Мир-в-себе (Земля. Парадоксальное понятие, так как в момент, когда мы думаем о нем, он становится миром-для-нас).

● Мир-без-нас (Планета. Выступает обобщенным наименованием всего, что ускользает от контроля и прогнозирования, пребывая в разломах и аномалиях. «В терминах темного мистицизма Планета — это темная интеллигибельная бездна, постичь которую можно лишь посредством анонимного ужаса, ощущения нечеловеческой, безразличной планеты»).

Согласно Такеру, концептуализация мира без людей побуждает философию к взаимосообщению с ужасом. Благодаря такому приему становится возможной критика корреляционизма, который не способен разрешить проблему нечеловеческого.

Мы не можем помыслить мир как нечеловеческий. Но мы пытаемся это совершить. Такер резко заявляет это среди размышлений о планетарных катаклизмах вроде глобального изменения климата, природных катастроф, энергетического кризиса и прогрессирующего повсеместного вымирания различных видов животных.

В работе автор не только критикует идеи прошлого, но и исследует связь философии и ужаса, находя на стыке такие феномены, как демонологию, оккультизм, мистицизм, сверхъестественный хоррор из мира литературы, фильмов и комиксов. Через них он подкрадывается к горизонту самого мышления: как переосмыслить мир в качестве немыслимого, если мы отказываемся от антропоцентрической точки зрения и перестаем полагаться на метафизику бытия?

В качестве примера такого подхода Такер рассматривает мангу Дзюндзи Ито «Спираль». Сюжет разворачивается от событий и происшествий, происходящих с людьми и для людей, до потери связи с человеческим, когда весь мир захватывает существующая только в мире математики и абстракций спираль.

Обратимся к важной точке в тексте Такера — к концепту «демонологии». Само название отсылает нас сразу к трем основополагающим вещам в философии: Слову, устройству бытия и демонам, которые стирают всякое бинарное различие между личным и безликим. Но разве демоны — это не одна из составляющих бинарного устройства христианского мира? Такер, исследуя black-metal, демонологии значения слова «черный» (языческий, сатанинский и космически пустой), делает вывод: демоны — это прорывание ткани обыденности и явление ничтойности и пустоты. Соответственно, демонтология должна уметь мыслить в демонических, космически пустых категориях. Но как?

Стремление ответить на данный вопрос приводит нас к проблеме вымирания: «Кто является свидетелем вымирания? Кто в случае вымирания всех человеческих существ удостоверит это вымирание и саму эту мысль о вымирании?»1. Вместе с тем проблематизируются и неожиданные области, например, сама жизнь. Как жизнь, не являясь вещью, будучи фактически ничем, может быть больше, чем вещь? Такер предлагает помыслить жизнь как негативное, неопределенное до конца и загадочное понятие.

В западной культуре осмысление мира можно представить тремя основными попытками: мифологической, теологической и экзистенциальной. Мифологическая интерпретация отсылает к греческой трагедии, «которая не только задается вопросами о роке и судьбе, но также и показывает мир как одновременно родной и чуждый человеку, мир подконтрольный нам и мир как игрушку богов»2. В средневековье теологическая интерпретация помещает вопрос об осмыслении мира в схоластические рамки рассуждений о добре и зле, тем самым располагая проблематику нечеловеческого в сфере морали. Для модерна характерно слияние индустриального капитализма, развития научного мышления и утраты Божественного, провозглашенной Фридрихом Ницше. В дальнейшем мотив смерти Бога приводит к возникновению экзистенциализма и вопросам о роли, которую отдельный человек и человеческие сообщества играют в свете науки, а в дальнейшем и технологий, и индустриального и постиндустриального капитализма, и мировых войн. Такер говорит, что мы до сих пор живем в рамках этих подходов.  Он видит главный их недостаток в том, что все они являются антропоцентричными, причем демонстративно. Так, греки персонифицировали не-человеческий мир в пантеоне человекоподобных существ: богами двигали человеческие чувства — алчность, похоть, ревность. Христианство подобным образом персонифицирует сверхъестественное в виде Бога-отца, ангелов и демонов, хотя оно перестраивает миропорядок с помощью учения о грехе и воздаянии в посмертной вечной жизни. Демонтология должна лишить систему ее человекоподобного центра и переосмыслить мир по канонам фильмов ужасов.

Такеровский ужас как философская метафора отсылает нас к тому, что Шопенгауэр назвал nihil negativum. Такер достаточно часто ссылается на этого мыслителя, считая его самым ярым поборником «космического пессимизма» — мысли о мире как абсолютно нечеловеческом, безразличном к надеждам, желаниям и усилиям человеческих индивидов и сообществ. Не-существующее нечто-по-ту-сторону Шопенгауэр называет Wille (воля, мощь, сила). Wille — сам по себе «ничто», бездна в сердцевине мира, взятого как Vorstellung. Wille в качестве безличного ничто также неотделим от отрицания, которое парадоксальным образом конституирует мир, но в своем пределе он отрицает и сам себя (становясь Willessness — отсутствием воли). В качестве противопоставления тому, что Шопенгауэр называет привативным ничто (nihil privativum; тьма как отсутствие света, смерть как отсутствие жизни), существует негативное ничто (nihil negativum; ничтойность без какого-нибудь позитивного значения).

Через рассуждения на тему демонологии, оккультной философии, ужаса теологии и темного мистицизма Такер подводит нас к следующему приговору: «…мы должны погрузиться вглубь этой бездны, внутрь ничтойности, где может находиться выход из тупика нигилизма», «единственный путь из нигилизма проходит через нигилизм»3.

Кредо «космического пессимизма» Такера собирает все направления мысли, изложенные в книге, в единственный вывод: «Точка зрения космического пессимизма — это странный мистицизм мира-без-нас, герметизм бездны, ноуменальный оккультизм. Он — трудная мысль о мире как абсолютно нечеловеческом (unhuman). Его мысль-предел — идея абсолютной ничтойности (nothingness), бессознательно представленной в масс-медиа в виде многочисленных образов ядерной войны, природных бедствий, мировых пандемий и катастрофических последствий изменения климата»4.

Таким образом, «космический пессимизм» начинает проявлять себя в результате нашей обреченной попытки выйти за пределы антропоцентрического мышления.

Итоги аутопсии.

В книге активно критикуется антропоцентризм. Возникает ощущение, что именно он является основной помехой и в то же время гарантией полноценной работы человеческого мышления. Сравним два, на первый взгляд, разных процесса — пищеварение и мышление.

Во время пищеварения происходит обработка и последующее усвоение определенных элементов, необходимых для дальнейшего построения организма. Мышление, по своей сути, также является усвоением безличных данностей, которые необходимы для генерации личностного представления. Необходимые для жизни элементы разлагаются с помощью желудочной кислоты. Из отчетов патологоанатомов известно, что отсутствие или недостаток желудочной кислоты ведет к интоксикации, нарушениям метаболизма и, наконец, — к инфекционно-токсическому шоку с летальным исходом.

Подобно тому, как куски пищи под действием желудочной кислоты меняют свое исходное состояние, куски реальности, попадающие в наше сознание, обрабатываются антропоцентризмом для их дальнейшего усвоения. Таким образом, антропоцентризм при мышлении выступает аналогом желудочной кислоты при пищеварении. Соответственно: как отсутствие кислоты в желудке ведет к отказу пищеварительной системы, так и отсутствие антропоцентризма в сознании должно вызвать полную остановку человеческого мышления.

Вывод: человек не способен к не-обрабатывающему усвоению.

Автор иллюстраций: Табуретка

Примечания

  1. «В пыли этой планеты» в переводе А.Ф. Иванова / изд. HylePress Пермь 2017/ «Об ужасе теологии» с. 131
  2. «В пыли этой планеты» в переводе А.Ф. Иванова / изд. HylePress Пермь 2017/ «Облака неведения» с. 11
  3. «В пыли этой планеты» в переводе А.Ф. Иванова / изд. HylePress Пермь 2017/«УНТЕРТОНОВЫЙ ШОРОХ ЧЕРНЫХ ЩУПАЛЬЦЕОБРАЗНЫХ ПУСТОТ» с. 164
  4. «В пыли этой планеты» в переводе А.Ф. Иванова / изд. HylePress Пермь 2017/ «О демонологии» с. 26-27